Вкусные праздники: День тартана

День тартана — это празднование шотландского наследия и культурного вклада шотландских и шотландско-диаспорных деятелей истории. Название относится к тартану , узорчатой ​​шерстяной ткани, связанной с Шотландией. Мероприятие зародилось в Новой Шотландии , Канада, в 1987 году. Оно распространилось на другие общины шотландской диаспоры и саму Шотландию в 1990-х — 2000-х годах.

День тартана отмечается 6 апреля, в день подписания Арбротской декларации в 1320 году. Он отмечается в Канаде (с 1987 года, официально и на национальном уровне с 2010 года), США (с 1997 года, с растущим признанием в 1998, 2005 и 2008 годах как Национальный день тартана) и Аргентине (неофициально с 2006 года).

Я сталкивалась с тартаном трижды: рядом с Британским музеем есть великолепный магазинчик с тканями для любых кланов. а 9 мая в Лондоне традиционно, ежегодно, проходят по улице шотландские волныщики, которых я слушала с истинным наслаждением. А один раз я попала и на ДеньТартана в Виндзоре и смогла увидеть много шотландцев, влюбленных в свою культуру.

Брейди (Forfar bridie) — небольшой шотландский пирог или пирожок с мясом, который происходит из Форфара в Шотландии. Forfar Bridie — это простой шотландский мясной пирог, который готовят вручную в форме подковы.

Говорят, что брейди были придуманы пекарем из Форфара в 1850-х годах. Название может относиться к частому присутствию пирога в свадебных меню (англ. bride — невеста) или к Маргарет Брейди (Margaret Bridie) из Глэмиса, «которая продавала их на Баттермаркете в Форфаре».

Брейди похожи на корниш пасти, но, поскольку они сделаны без картофеля, имеют более тяжелую текстуру. Пекари в Форфаре традиционно используют песочное тесто для своих брейди, но в других частях Шотландии иногда его заменяют быстрым или грубым слоёным тестом. Начинка брейди состоит из рубленого стейка, сливочного масла и говяжьего жира, приправленных солью и перцем. Иногда его готовят с рубленым луком. Перед выпечкой начинку для брейди кладут на тесто для выпечки, которое затем сворачивают в полукруглую форму, края обжимают. Перед выпеканием в брейди делают отверстие, чтобы выходил пар, и обычно смазывают яйцом. Если пекарь протыкает одно отверстие в верхней части брейди, это указывает на то, что он простой или без лука; две дырочки означают, что он содержит лук. Это правило, которое применяется также к шотландскому пирогу.

Брейди является предметом шотландского шибболета в Данди: «Gie iz twa bridies, a plen ane an an ingin ane an aa» (Дайте мне два брейди, простой и с луком)

В конце концов, это настолько традиционная шотландская еда, что «Форфар Брайди» даже рассматривается как защищенный вид, как и шотландская говядина, сторновейский черный пудинг и арбротские копчености.

Традиционно Forfar Bridies готовятся из песочного теста и начиняются салом, рубленой говядиной и луком. Теперь их чаще готовят из слоеного теста и масла или маргарина вместо сала. Напротив, в нашем рецепте Steak Pie используется слоеное тесто, а в нашем рецепте Scotch Pie — тесто на горячей воде. Так что у вас есть много вариантов, когда дело доходит до шотландских пирогов!

Ингредиенты для Форфар Бридис

По этому рецепту получится 4 больших бриди.

• 500 г постного говяжьего фарша (примерно 1 фунт)
• 1 средняя луковица – мелко нарезанная
• 40 г масла (примерно 1,5 унции)
• 1 взбитое яйцо
• Соль и черный перец по вкусу.
• 1 ч.л. горчичного порошка
• 3 ст. л. говяжьего бульона
• 2 предварительно раскатанных теста (песочное или слоёное) – мы использовали 2 листа общим весом 375 г в упаковке.

Как сделать Bridies – пошаговый метод

Во-первых, разогрейте духовку до 180°C или 356°F. Поставьте противень и пергамент в духовку, пока она разогревается, чтобы она была горячей и приятной к моменту, когда ваши Bridies будут готовы к выпечке. Это поможет вам избежать ужасного размокшего дна, об этом позже.

Возьмите миску для смешивания и добавьте фарш, нарезанный лук, масло, горчицу и бульон. Руками перемешайте до однородной консистенции.

После того, как вы хорошо приправили и перемешали начинку, отложите ее в сторону.

Возьмите ваше замечательно раскатанное тесто (обожаю это) и положите каждый лист на свое рабочее место. Конечно, его не обязательно раскатывать заранее, но это упрощает задачу. Если вам нужно раскатать тесто, его толщина должна быть около 4-5 мм.

Возьмите нож и разрежьте каждый лист пополам, затем вырежьте каждую часть в виде овала.

Работая над одним из ваших овалов, поместите четверть вашей смеси для начинки в центр одной стороны. Представьте, что ваш овал разделен на две части, одна сторона — это ваше основание, а другая — верх вашего Bridie.

Взбейте яйцо и с помощью кисточки для масла смажьте им край овала в том месте, где верх будет соприкасаться с основанием и образовывать соединение.

Сложите тесто поверх начинки и запечатайте бриди, хорошая герметичность имеет решающее значение, чтобы избежать размокания! Вы можете отрезать лишнее тесто, если нужно, просто убедитесь, что оно все еще полностью запечатано.

Возьмите вилку и украсьте края теста, одновременно запечатывая смесь внутри.

Сделайте небольшое отверстие в верхней части вашего Bridie, чтобы пар выходил во время приготовления. Используйте яичную смесь, чтобы покрыть верхнюю и нижнюю часть вашего bridie (вы можете осторожно перевернуть его ломтиком рыбы или просто подпереть его на конце, чтобы сделать это с обеих сторон) и отложите в сторону.

Повторите этот процесс для остальных трех Bridies.

Используя кухонные перчатки, достаньте горячий противень из духовки. Осторожно положите Bridies основанием вниз на противень. Тепло должно помочь тесту правильно приготовиться и остаться твердым после приготовления.

Выпекайте 45-55 минут. Следите за отверстием сверху, чтобы оно не запеклось, важно дать пару выйти и не скапливаться слишком много.

Когда ваши Bridies приобретут золотисто-коричневый цвет, их можно подавать на стол, но если вам кажется, что они зарумяниваются слишком быстро, можно слегка прикрыть их фольгой и вернуть в духовку.

Пора искать коричневый соус! 

Вкусная живопись: Джузе́ппе Арчимбо́льдо (1526 или 1527, Милан — 11 июля 1593, там же)

Джузе́ппе Арчимбо́льдо (1526 или 1527, Милан — 11 июля 1593, там же) — итальянский живописец и художник-декоратор, обычно причисляемый к представителям маньеризма. В его творчестве некоторые критики и художники XX века усматривали предвосхищение сюрреализма.

Джузеппе Арчимбольдо родился в семье миланского художника; с юных лет он помогал отцу создавать церковные росписи, а также специализировался на выполнении эскизов гобеленов и витражей. Добившись известности и авторитета, в 1562 году был приглашён ко двору императора Священной Римской империи Максимилиана II в Вену, а далее служил его преемнику Рудольфу II в Праге. Помимо исполнения обязанностей придворного живописца и декоратора, курировал приобретение предметов искусства, занимался организацией праздников и вёл инженерные работы.

«Составленные головы»
В творческом наследии Арчимбольдо особое место занимает серия прославивших его имя аллегорических портретов, получивших условное название «составленные головы» (фр. têtes composées, голов, составленных из фруктов, овощей, цветов и плодов. Стиль этих произведений по утверждению исследовательницы Л. И. Тананаевой уникален и не характерен для XVI столетия, хотя его традиционно относят к течению западноевропейского маньеризма.

Джузеппе Арчимбольдо был придворным художником трех императоров — Фердинанда I, Максимилиана II и Рудольфа II и, как бы сейчас сказали, универсальным арт-директором. Он создавал костюмы для придворных праздников, занимался оформлением и постановкой разнообразных торжеств, турниров и коронаций, разрабатывал и усовершенствовал различные механизмы, проектировал фонтаны и создавал витражи. Именно служба в Праге при дворе яркого и амбициозного Рудольфа II стала периодом расцвета художника.

Рудольф II, меценат и покровитель наук и искусства, привлек к своему двору множество неординарных личностей – художников, поэтов, ученых, а также магов, оккультистов и алхимиков. При нем в Праге работали астрономы Иоганн Кеплер и Тихо Браге, художники Бартоломеус Шпрангер и Ханс фон Аахен, скульпторы Адриан де Врис и Джамболоньи. Им была основана одна из первых кунсткамер – предшественница современных музеев. Стараниями Арчимбольдо она пополнилась многими редкостями и диковинками, а также картинами Дюрера и Брейгеля.

В реестре смертей в Magistro della Sanita в Милане записано, что художник Джузеппе Арчимбольдо умер в этот день в 1593 году в возрасте около 66 лет от камней в почках. Арчимбольдо наиболее известен своими многократно подражаемыми «портретами», выполненными из тщательно подобранных фруктов, цветов, овощей и других продуктов. Вполне возможно, что его идея создания картин таким образом была вдохновлена ​​блюдами на настоящих банкетах, которые устраивали разные художники его времени, создававшие композиции из настоящей еды.

Картины сюрреалистичны, до того, как появилось официальное движение сюрреалистов, и полны аллегорий и символизма, которые утеряны многими из нас сегодня (включая меня), но которые были бы понятны его покровителям и современникам. Они также умны и забавны, и мы все можем это оценить. Моя любимая картина — «Огородник». Или лучше сказать «Овощная чаша»?

Картины иногда дают нам полезную информацию о еде и столовых в прошлые времена. На этой картине легко узнать морковь и лук, а это длинные стебли кардонов справа (или слева, в зависимости от того, на какое изображение вы смотрите)? Чеснок для глаз тоже. Видите что-нибудь еще?

Морковь — наш любимый овощ сегодня. Морковь существует с древних, возможно, доисторических времен, но, похоже, изначально ее использовали ради семян и листьев. Вероятно, ее привезли арабы из Афганистна на Средний Восток и Центральную Азию где-то между VIII и X веками , откуда они постепенно распространились на Европу и Британию к пятнадцатому веку. Они отличались от моркови, которую мы знаем сегодня, — они были фиолетовыми или желтыми, с более тонкими корнями и, вероятно, не такими нежными или сладкими. Классическую оранжевую морковь вывели голландцы в шестнадцатом веке, некоторые говорят, что это было актом патриотического садоводства в честь голландской королевской семьи, дома Оранских.

Морковь принадлежит к семейству зонтичных , и, как следует из названия, у них есть зонтикообразные цветочные головки. Существует более 3000 членов этого семейства, включая множество трав (петрушка, укроп, кориандр, фенхель и тмин), а также сельдерей и дягиль. Самый очевидный родственник моркови — пастернак, который выглядит очень похоже и готовится очень похоже. 

Вот несколько слов и, и своего рода рецептов, как для моркови, так и для пастернака от итальянца пятнадцатого века Бартоломео Сакки (он же Платина). Он считает их просто вариациями одного и того же полезного в лечебных целях овоща.

О моркови и пастернаке.
Существует два вида пастернака… Врачи говорят, что пастернак белый, а морковь красная или почти черная. … Оба трудноперевариваемые, малопитательные и грубые. Пастернак следует варить дважды, слив первую воду, и готовить с салатом второй раз. Переложенный оттуда на блюдо и приправленный солью, уксусом, кориандром и перцем, он пригоден для еды, так как он успокаивает кашель, плеврит и водянку, и возбуждает страсть. Его даже принято обваливать в муке и жарить в масле и жире, когда он выдолблен после первого кипячения.
Морковь приправляют так же, как пастернак, но она считается слаще, если ее готовить под теплой золой и углями. Когда ее вынимают, ее следует немного охладить, очистить, полностью очистить от золы, нарезать на кусочки и переложить на блюдо. Следует добавить соли, полить маслом и уксусом, добавить немного сгущенного сусла или сусла и посыпать сладкими специями. Нет ничего приятнее в еде, чем это. Это полезно для людей в двух отношениях, так как подавляет желчь и выводит мочу. В других отношениях это вредно, так как это для печени, желудка и селезенки.
[On Right Pleasure and Good Health; Platina (1475), from the Milham translation], или О правильном удовольствии и хорошем здоровье; Platina (1475), из перевода Milham

Вкусная теория: Чтение в Средние века

В начале Средних веков латинский Запад гораздо сильнее порвал с античной практикой чтения, чем греческий Восток.

Книга сохраняет центральное место в византийском мире. В Византии на протяжении всего Средневековья сохранялось государственное и частное образование, как начальное, так и высшее, а грамотность, подкрепляемая преемственностью бюрократии как в столице, так и в провинциях, была обязательным требованием светского общества, причем настолько, что поступавшие в религиозное учреждение уже умели читать и писать. В Византии по-прежнему существуют читательские кружки и частные библиотеки, книга остается товаром, производимым ремесленниками-переписчиками (иногда также монахами) или переписчиками-любителями; Свиток по-прежнему широко используется, по крайней мере в литургии, даже если надписи на нем расположены не так, как в античности. Значимым явлением остается модель чтения в Византии, сформулированная много веков назад Дионисием Фракийским, который предписывал

читателю, какой бы ни была книга, концентрировать свое внимание на названии, авторе, его намерениях, единстве, структуре, эффекте произведения, что подразумевало упорядоченное чтение, глубокое размышление над текстом. Сохранилась и древняя практика чтения вслух, что приближает письменную речь к устной, проповедуемой, провозглашаемой речи, в то время как средневековый латинский Запад предпочитал чтение шепотом или про себя. Напротив, на латинском Западе разрыв глубок.

Книга, хранилище знаний, над которыми можно размышлять или просто сохранять.
В то время как в античном мире чтением занимались в садах или под портиками, а письмом занимались на площадях и улицах, что увеличивало возможности для чтения, на Западе раннего Средневековья чтение было известно лишь в тайниках церквей, келий, трапезных, монастырей, религиозных школ или, иногда, при дворе князя. Причём это чтение чаще всего ограничивается Священным Писанием и текстами духовного назидания. Только в церковных местах и ​​монастырях процветают поэмы, восхваляющие книги, библиотеки и чтение.

Переход от чтения вслух к чтению шепотом или про себя
В то же время, когда чтение про себя сменилось (весьма массово с XIII века ) устным чтением и «голоса страниц» угасли, страница постепенно становилась менее компактной, структурировалась, выявляла прожилки и артикуляции текста, организовывала различные уровни чтения, прибегая к различным стилям и модулям письма, значительно используя цвет, умножая пробелы и пропуски.
Еще одним важным изменением в раннесредневековой Европе стал переход от чтения вслух к чтению шепотом или про себя. Причин тому несколько: книги читаются прежде всего для того, чтобы познать Бога или спасти свою душу, и поэтому их нужно понимать, размышлять над ними, возможно, даже заучивать наизусть; Сам кодекс с его страницами, разрезающими текст, что облегчает перечитывание и сравнение нескольких отрывков, является приглашением к медитативному чтению; Общественная жизнь в религиозных учреждениях, где чаще всего практикуется чтение, требует говорить тихим голосом. Короче говоря, смысл и использование книги изменились. Мы читаем мало текстов, даже если пишем много, потому что усталость, которую требует расшифровка, сама по себе подобна молитве. Книга, не всегда предназначенная для чтения, является не только благочестивым произведением или средством спасения, но и родовым благом, и в своих самых священных, драгоценных, монументальных формах она становится знаком священного.

Практика чтения становится редкостью
Образованных людей мало, читают лишь немногие книги, да и то лишь по определенным случаям; Отсутствие практики препятствует быстрому просмотру слов и предложений, необходимому для устного чтения: все это требует чтения про себя или, в лучшем случае, шепотом, подобно жужжанию пчел. Прямым следствием этой практики станет разделение слов, приспособленное к типу чтения, который больше не зависит от ораторского ритма предложения, использование графических условных обозначений для направления взгляда по разделам текста, новая практика пунктуации и способы ее обозначения, поскольку она больше не служит для ораторского чтения, а облегчает понимание или конкретное понимание текста. Но так же, как в античном мире время от времени практиковалось молчаливое чтение, средневековый мир не был незнаком с чтением вслух: оно практиковалось для литургических или назидательных текстов, в церкви, в общественных трапезных или даже в качестве школьного упражнения, а возможно, даже индивидуального как монашеское упражнение. Наконец, похоже, публичное чтение вслух стало практиковаться в случае исторических повествований. Но даже если та или иная из этих двух практик могла быть нормой в каждую эпоху, мы в любом случае должны исключить любую слишком резкую дихотомию. Более того, промежуточные формы чтения шепотом или шёпотом практиковались всегда: можно вспомнить Апулея, предлагающего читателю в начале «Метаморфоз» читать его произведение «lepido susurro» («тихим шепотом»), или «ruminatio» монаха, пережевывающего слова тихим голосом.

Книга как орудие интеллектуального труда
Между концом XI и XIV веками наступил новый этап в истории чтения. Возрождаются города, а вместе с ними и школы, которые являются местами книг. Развивается грамотность, письменность совершенствуется на всех уровнях, а использование книг и их объектов становится все более разнообразным. Практики письма и чтения, которые в раннем Средневековье существовали довольно обособленно, теперь объединяются и являются функциями друг друга, составляя единое органическое целое. Мы читаем для того, чтобы писать, для компиляции, что является особым методом сочинения мастеров схоластики. И мы пишем для читателей. Мы начинаем много читать и по-другому. Речь уже не идет просто о понимании буквы написанного (listera): это лишь первый шаг, от которого следует перейти к смыслу (sensus) текста, чтобы в конечном итоге достичь «sententia», учения во всей его глубине. Петрарка, осуждавший манию ненужного накопления томов, изложил теорию чтения как практики, призванной «заключить» книги в мозг, а не на «полках». Это основы академического чтения, модели чтения, которая глубоко проникает в текст, раскрывает комментарии и рассеивает их авторитет.

Новая организация страницы
Распространение частных библиотек в определенной степени отвечает росту потребностей в чтении. Даже в тех случаях, когда эти библиотеки служили лишь для демонстрации богатства и поверхностной культуры, они показывают, что в представлениях греко-римского общества того времени книги и чтение были частью досуга и жизни богатых людей.
В эпоху империи было опубликовано несколько трактатов по чтению, призванных помочь читателю сделать выбор и составить первоначальную коллекцию книг. Мы должны сделать вывод, что либо деятельность книготорговцев в настоящее время настолько обширна и разнообразна по сравнению с прошлым, что это может сбивать с толку, либо общественность больше не состоит только из элиты и что она еще больше растерялась или нерешительна в своем выборе.

Новая структура книги
Если в раннем Средневековье были известны лишь скромные подразделения текста, основанные не столько на конкретных знаках, сколько на украшениях (усиление начальных букв цветом, изменение написания, различные украшения), то мы переходим к настоящей системе вспомогательных приемов чтения и обращения к книге, призванных быстро находить нужный нам отрывок: рубрикация, разделение на абзацы, названия глав, разделение текста и комментариев, резюме, таблицы соответствий терминов, индексы и алфавитно-аналитические таблицы.

Рождение библиотек для чтения
В то же время книжное пространство также претерпевает изменения. В XIII веке , с появлением нищенствующих орденов, зародилась библиотека, предназначенная в первую очередь для чтения, а не для накопления наследия и его сохранения; а также зарождается библиотечное дело, основанное на каталоге, задуманном уже не как простая инвентаризация, а как инструмент консультирования, предназначенный для поиска нужной книги в библиотеке или в других библиотеках в том же географическом районе; Также имеется мемориал — таблица, на которой отмечены займы. С архитектурной точки зрения эта новая библиотека представляет собой длинную комнату со свободным проходом в центре и параллельно расположенными по бокам рядами столов, на которых цепочкой закреплены книги, предлагаемые для чтения и изучения.

 Это в некотором роде план готической церкви, и сходство выходит за рамки простой пространственной организации; оно отражает новые требования готической цивилизации. Библиотека выходит из уединения монастыря или узкого пространства, отведенного ей епископами в романских соборах, чтобы стать городской и обширной. Подобно тому, как церковь становится местом (изображениями, иконами, цветами), предлагаемым для обозрения и наслаждения, так и библиотека представляет собой место, где книги выставлены напоказ и доступны. Этот новый тип библиотеки также отличается своей тишиной. Доступ к книге должен быть бесшумным, едва нарушаемым трением цепей, прикрепляющих ее к столу. Поиск авторов и названий в свободном доступе каталога должен быть тихим. Наконец, безмолвным, поскольку целиком предназначенным для глаз, является чтение этих книг людьми, как в одиночку, так и вместе.

Рождение книги на родном языке
Даже если они не являются непосредственными, визуальное чтение, лишенное всех помех, не остается без последствий для способов использования книги, для формирования критического чувства по отношению к письму, для интеллектуальных упражнений, для практики благочестия, для рождения неортодоксальных идей, для эротизма. Развитие грамотности в светском обществе в XIII – XIV вв. привело к появлению иных моделей чтения, нежели схоластическое и университетское: именно в это время зарождается книга на народном языке. Хотя недостатка в образованных читателях не было, книга на родном языке распространялась в основном среди буржуазии торговцев и ремесленников, которые были более или менее начитанными, но не знали латыни.

Рождение гуманизма в княжеских библиотеках
Другая модель чтения — это модель двора и высшей европейской аристократии, порой весьма культурной. Среди принцев и знати книги обычно являются произведениями развлечения или поклонения, но их функция выходит за рамки простого чтения: они также являются украшениями, знаками принадлежности к самому изысканному обществу; Они нарочито выставляют напоказ богатство и великолепие, украшая книги иллюминацией, переплетами из дорогой кожи, тончайшими тканями и драгоценными металлами. Это предметы, которые напоминают, выражают и прославляют величие принца и его двора. Заказанные у высококвалифицированных книготорговцев, полученные в дар или по наследству, эти книги в конечном итоге составили княжеские библиотеки, которые по своему содержанию сильно отличались от религиозных библиотек: в них преобладали книги на народном языке, воспевавшие оружие и любовь, рассказывавшие более или менее чудесные истории и «популяризировавшие» тексты великой классической традиции. В латинском разделе собраны религиозные произведения, Библии, часословы, требники. В XV веке именно в этих библиотеках гуманизм ворвался на сцену с его классическими греческими и латинскими произведениями. А часть свободного времени взрослых будет посвящена этим чтениям, причем не столько в самой библиотеке, сколько в жилых и оздоровительных зонах величественной резиденции.

Вкусная теория: Пергамент для средневековых рукописей

 

В Средние века предпочтительным носителем для рукописей был пергамент — кожа животных (на Западе чаще всего овечья), тщательно подготовленная для письма. Вслед за папирусом пергамент постепенно вытеснялся бумагой, использование которой, возникшее в Китае, распространилось в Европе только с конца XIII века .
Французское слово « parchemin » происходит от названия города Пергам (ныне Бергама, в Турции) . Последний известен со времен античности и долгое время использовался в качестве основы для письма, будь то книги, письма или документы.Люди знали и другие способы его использования: например, если смазать его маслом, он служил окном.

Сырье : кожа животных.
Процесс производства пергамента использует относительно простую технологию. Сырьем служит кожа животного (телятины, овцы, козы и т. д.) : сначала ее вымачивают в известковой ванне, чтобы облегчить удаление шерсти ; Однако восточный рецепт рекомендует использовать для этой операции финики, чтобы не пересушить остатки. На другой стороне могли сохраниться следы мяса или жира, которые осторожно соскребаются металлическим инструментом. Наконец, кожу натягивают на раму для просушки — возможно, после последней стирки ; В мусульманской Испании производители пергамента имели обыкновение вторгаться на кладбища, чтобы высушить там пергамент : поэтому юристы рекомендовали властям положить этому конец. После приготовления пергамент имеет разницу в цвете и текстуре между « стороной с волосками » (также называемой « стороной с цветками ») и « стороной с мякотью ».

Подготовительные работы : шлифовка
На Западе изготовители пергамента иногда продолжали подготовительную работу до тех пор, пока обе стороны не становились одинаковыми : этого результата можно было добиться путем тщательной шлифовки или нанесения мела на поверхность. С другой стороны, в арабо-мусульманском мире эта разница, по-видимому, не смущает пользователей : в рукописях этого культурного региона желтоватые, телесного цвета стороны систематически встречаются напротив волосатых, почти белых сторон, так что разница обычно очевидна, когда открываешь книгу.
Как видно, подготовительные работы влияют на конечный продукт, но его качество также обусловлено сырьем, то есть кожурой, качество которой различается в зависимости от вида. Из очень молодых телят можно получить « веллум » — высшую разновидность пергамента ; Однако чаще всего мастера работали с овчинами. Возраст и состояние здоровья животного, а также полученные им травмы сыграли свою роль в конечном результате.

Изготовление блокнота
Чтобы изготовить блокнот, основополагающий элемент средневековой рукописи, мусульманские мастера начинали с разрезания пергамента на куски, которые они обычно собирали в группы по пять штук, прежде чем складывать их пополам ; на двухстраничном листе одна сторона с изображением плоти обычно обращена к другой стороне с изображением волос.
На Западе, с другой стороны, кожу складывали один, два или три раза... в зависимости от размеров, которые переписчик хотел придать странице ; Этот процесс имел следствием постоянное размещение сторон одинаковой природы друг напротив друга.
Чтобы придать рукописям большую ценность, а также добиться эффекта оригинальности представления, пергамент иногда окрашивали. В западном Средневековье Евангелия печатались на пурпурном пергаменте : Codex Argenteus , вероятно, созданный для Теодориха, особенно наглядно демонстрирует эту страсть к роскошным копиям. В исламском мире самым известным примером этой необычной техники является синий Коран.

Постановление
Прежде чем страницы рукописи попали в руки писца, на них наносилась так называемая разлиновка, то есть набор линий, определяющих поверхность письма. Это примерно типично для одной и той же рукописи. Целью постановления было стандартизировать внешний вид копии, дать указания переписчику и позволить ему выверить свой почерк. Линовка может быть двух типов : длинная строка или две колонки текста (редко больше), причем второй тип предпочтительнее использовать для рукописей большого или среднего размера. Структурируя макет, линейка также разграничивает пространство, отведенное для иллюстраций. Нарисованный в древнейшие времена сухой иглой, позднее его стали рисовать графитом, а затем чернилами, иногда даже цветными чернилами, что привнесло этот важнейший элемент в сферу декора.

Дорогая поддержка
Изготовление рукописей на этом носителе подразумевало необходимость резервирования большего или меньшего количества шкур для этой цели вместо их переработки в кожу. В случае рукописей большого формата это были настоящие стада : для Амиатинского кодекса (Флоренция, Библиотека Лауренциана) потребовалось более пятисот овчин, а для Корана размером с арабскую рукопись 324, хранящуюся в Национальной библиотеке Франции, их, вероятно, было столько же или даже больше.
Поэтому пергамент был чрезвычайно дорог ; Это объясняет, почему старые пергаменты использовались повторно после того, как на них стирали надписи : в этом случае мы говорим о « палимпсесте ».

Статья взята с сайта L'Aventure du livre (2011)

Вкусные истории: Джа́комо Джиро́ламо Казано́ва (2 апреля 1725, Венеция, Венецианская республика)

 

Вкусные истории: Джа́комо Джиро́ламо Казано́ва (2 апреля 1725, Венеция, Венецианская республика — 4 июня 1798, замок Дукс, Богемия) — известный итальянский авантюрист, путешественник и писатель, автор обстоятельной автобиографии «История моей жизни» (фр. Histoire de ma vie) www.lib.ru/INOOLD/KAZ....

Благодаря этой книге он настолько прославился своими многочисленными любовными похождениями, что само его имя стало нарицательным и теперь используется в значении «женский обольститель». Если верить его мемуарам, Казанова встречался с европейскими монархами, папами, кардиналами и такими выдающимися деятелями эпохи Просвещения, как Вольтер, Моцарт и Гёте. Свои последние годы он провёл в Богемии, будучи смотрителем библиотеки в замке графа Вальдштейна; именно там он и написал историю своей жизни.

Он был первенцем в семье актёра и танцовщика Гаэтано Джузеппе Казановы (1697—1733) и актрисы Дзанетты Фарусси (1708—1776). У него было пятеро братьев и сестёр.

Казанова рано проявил острый и пытливый ум, гигантскую тягу к знаниям. В ноябре 1737 года, когда ему было всего двенадцать лет, он поступил в Падуанский университет и окончил его в семнадцать лет, в июне 1742 года, получив учёную степень юриста, «к которой… ощущал непреодолимое отвращение». Его попечитель надеялся, что он станет церковным юристом. Казанова также изучал этику, химию, математику, и, кроме того, проявил неподдельный интерес к медицине: «Лучше бы мне позволили сделать то, что я хотел, и стать врачом, для которого профессиональное шарлатанство ещё более пригодно, чем в юридической практике»/ Он часто назначал свои собственные лекарства себе и своим друзьям.

Скандалы омрачили короткую карьеру Казановы в церкви. После смерти своей бабушки (18 марта 1743) Казанова ненадолго поступил в семинарию св. Киприана в Мурано, но уже в апреле 1743 года долги в первый раз привели его в тюрьму — форт св. Андрея.

У Казановы, по-видимому, было много других интересов, очарований и привычек (хороших и плохих), но популярная история предпочла описать только его пресловутое влечение к женщинам (официальное число соблазнений в его мемуарах составило всего 122 женщины). Последние годы своей жизни, изгнанный из собственной страны и отвергнутый человеком, которого считали его биологическим отцом, он прожил скучную и относительно лишенную друзей жизнь библиотекаря у аристократа в Богемии.

Говорят, что Казанова любил еду почти так же сильно, как и женщин. В возрасте 73 лет это было его последнее удовольствие: в этом возрасте его описывали как «больше не бог в саду и не сатир в лесу, он волк за столом». В более зрелые дни он якобы использовал в своих интересах афродизиачный эффект устриц, описывая свой особый метод подачи следующим образом: «Я положил раковину на край ее губ, и после долгого смеха она всосала устрицу, которую держала между губами. Я мгновенно вытащил ее, приложив свои губы к ее губам».

Устрицы считались афродизиаками, по крайней мере, со времен Римской империи, и в этом мифе, возможно, что-то есть. Некоторые американские и итальянские исследователи недавно опубликовали свои выводы по этому поводу. Они обнаружили, что устрицы очень богаты аминокислотами, особенно теми, которые стимулируют выработку определенных гормонов. Держу пари, что у этих исследователей не возникнет проблем с поиском добровольцев для их последующих исследований.

Говорят, что афродизиачный эффект возникает только тогда, когда устрицы едят сырыми. Если вы не любите или боитесь сырых морепродуктов, или боитесь или не нуждаетесь в этом гормональном стимуле, вы, конечно, можете их приготовить. Вот рецепт времен Казановы, чтобы дать вам некоторые идеи.

Из: Директор «The Country Housewife and Ladies» ; Ричард Брэдли (1732) The Country Housewife and Ladies Director; Richard Bradley (1732) www.gutenberg.org/ebooks/7262

Тушить устриц.Возьмите больших устриц, откройте их и сохраните их жидкость; затем, когда жидкость осядет, слейте прозрачную жидкость и положите ее в кастрюлю для тушения с несколькими лезвиями мускатного ореха, небольшим количеством тертого мускатного ореха и небольшим количеством цельного перца, чтобы медленно кипятить, пока она не станет достаточно крепкой из-за специй; затем выньте специи и положите устриц, чтобы они медленно тушились, чтобы они не были твердыми; и когда они будут достаточно близки, добавьте кусочек масла и столько тертого хлеба, чтобы загустить жидкость устриц; и как раз перед тем, как снять их с огня, размешайте в стакане белого вина.

Сальвадор Дали: иллюстрации к рассказам Джакомо Казановы Dali Illustre Casanova, 1967

Вкусные праздники: День смеха, День дураков

День смеха, День дураков — всемирный праздник, отмечаемый 1 апреля во многих государствах и странах.

Во время этого праздника принято разыгрывать друзей и знакомых или просто подшучивать над ними. Традиционно в таких государствах и странах, как Новая Зеландия, Ирландия, Великобритания, Австралия и Южная Африка, розыгрыши устраиваются только до полудня, а тех, кто шутит после этого времени, называют «апрельскими дураками»
По мнению историка культуры, фольклориста М. И. Шахновича, День смеха восходит к обычаю проводов зимы, а также к культу древнеримского бога смеха, соответствующего в греческой мифологии Гелосу. Устраиваемый в честь бога смеха апрельский праздник после падения Римской империи получил распространение в Европе, а позднее и по всему миру[2]. На генезис Дня обманов и розыгрышей от почитания римского бога смеха указывали и другие авторы. В 1509 году один французский поэт упомянул «Poisson d’Avril» (Апрельская рыба), возможно, отсылая к празднику. Известно, что в 1539 году один фламандский дворянин разыграл своих слуг, дав им шуточные поручения первого апреля. Первое же прямое упоминание праздника датируется 1686 годом, когда Джон Обри упомянул «Fools Holiday» (Праздник Дураков). Спустя десять лет несколько лондонцев пытались разыграть людей, зазывая на «мойку львов» в Тауэре

Сказка о дураке Источник: Тейлор, Джон. Пир Тейлора . Лондон: Напечатано Дж. Оксом, живущим в маленьком Сент-Бартоломьюсе, 1638 г.

Молодой джентльмен (будучи богатым наследником) пришел с недовольством к порядочной джентльменке, чей острый ум быстро обнаружил, что он дурак, по его кокетству и по его внешним жестам; и поэтому она дала ему пощечину за его глупость и презрительно отозвалась о его щегольстве, расставшись так же мудро, как и встретились. Ее мать, заметив, начала бранить ее, говоря, что она была щепетильной и гордой, раз не оказывала более полного уважения джентльмену за его достоинства и что ей лучше быть более сговорчивой с ним впредь, ибо, (сказала она) твой отец, я и его родители заботимся и согласились, что он будет твоим мужем. Благослови меня Бог, сказала дочь, потому что я не могу любить его.
Почему ты не можешь полюбить его? (сказала мать,)
Я знаю, что он очень богат: богат, сказала дочь. Я знаю, что он богат, (Но,--.)
Но...спросила мать , что Но? Ты праздная девица, ты хочешь сказать, что он просто Дурак?
Ты правильно говоришь, отвеетила дочь, именно поэтому я не могу повлиять на него;
Мать ответила, что раз он Дурак, то самым мудрым с ее стороны лучше для нее выйти замуж за того, кто уже является Дураком, а после замужества приложить усилия, чтобы изменить его; говоря далее - кто любит своих жен больше, чем дураки? Кто позволяет им Есть, Пить, Одеваться, Говорить или Делать то, что им нравится, как не Дураки? Я говорю тебе, что я была замужем за твоим отцом четыре года, и он сдерживал меня и ограничивал мою волю так сильно, что почти разбил мне сердце, пока в конце концов (с помощью советов добрых соседей), с большим количеством усилий я не сделала его шутом. С тех пор я живу жизнью, полной довольства и удовольствий.
Послушай моего совета и выйди замуж за дурака, если хочешь жить веселой и приятной жизнью.
Foole. Source: Taylor, John. Taylor's Feast. London: Printed by J. Okes dwelling in little St. Bartholmews, 1638

Дурак

Чтобы устроить пир, должны быть пироги, заварные кремы, флоуны, флэп-джекеты и, конечно, один или два фуля. И вот на пиру случилось так, что советник по праву (или юрист), сидевший за столом, среди прочих блюд, стоявших перед ним, принялся с большим аппетитом есть фуль и, так полюбив его, спросил хозяйку дома, как же называется это превосходнейшее блюдо. Она ответила ему, что называется фулем. Юрист ответил, что он часто пробовал вкус термального фуля, но никогда не встречал фуля, который пришелся бы ему по вкусу больше, чем застольный, и поэтому он попросил ее дать ему записку об ингредиентах, необходимых для приготовления такого блюда, чтобы его жена могла занести его в свою кулинарную книгу. На эту его просьбу благородная дама согласилась: после того как ужин был окончен, советник достал перо и чернила, и, как ему велела благородная дама, он написал: «Столько-то взбитых сливок, столько-то сахара, столько-то розовой воды, столько-то яиц, такие-то специи и другие простые вещи, которые имеют отношение к изготовлению шутов, в чем я не искусен». Но после того, как он все написал, он знал, что его жена вставит это в свою книгу рецептов, и поэтому он счел нужным дать ему название или указания над ним, чтобы отличить его от других рецептов, поэтому он так его озаглавил: Рецепт, чтобы показать моей жене, как сделать моего господина дураком.

To make a Foole
PERIOD: England, 17th century | SOURCE: The Art of Cookery Refined and Augmented, 1654 |

CLASS: Authentic
Нарежьте манше очень тонкими ломтиками и положите их на дно блюда, смочите их саком, взбитыми сливками, яйцами и тремя-четырьмя дольками мускатного ореха; приправьте розовой водой и сахаром, тщательно перемешайте, чтобы предотвратить свертыванию; затем вылейте на хлеб и дайте остыть; затем подавайте к столу.
Прим. Manchet , manchette или michette — это пшеничный, дрожжевой хлеб очень хорошего качества или небольшая плоская круглая буханка. Это был хлеб, который был достаточно мал, чтобы его можно было держать в руке.

По сути, приготовление этого популярного десерта состоит из четырех основных этапов: нарезать фрукты, приготовить фрукты, взбить сливки и смешать (если только вы не считаете, что их нужно съесть с жадностью).
И вы должны быть дураком, чтобы не сделать дурака своим любимым пудингом в это время года – он не только вкусный, но и готовится до идиотизма быстро и легко, а это значит, что это как раз то, что нужно делать с маленькими детьми. Вы можете сделать его практически из любых фруктов, которые вам нравятся, сделать его веганским, украсить его для особого случая или сделать его настолько полезным, что вы даже можете есть его на завтрак. Дурак: это на удивление умная штука.

• 450 г ревеня или других сезонных фруктов
• 5 ст. л. сахара
• 300 мл жирных сливок , охлажденных
• 100 мл греческого йогурта , охлажденного

Нарежьте фрукты и добавьте сахар.
Поставьте кастрюлю на средний или слабый огонь и накройте крышкой. Готовьте, пока фрукты не станут мягкими и их можно будет легко проткнуть вилкой, затем снимите крышку, слегка увеличьте огонь и оставьте пузыриться, пока часть сока не испарится — не волнуйтесь, если ревень распадется или ягоды лопнут.
Попробуйте приготовленные фрукты, помня, что они будут горячими, и добавьте больше сахара, если нужно. Вылейте в сито, установленное над миской, чтобы собрать сок, затем оставьте остывать. Если вы используете фрукты, которые не нужно готовить, удалите все стебли или косточки, грубо порежьте их, если они крупные, затем разомните вилкой до состояния пюре с кусочками и добавьте сахар (лучше всего подойдет сахарная пудра).
Взбейте сливки…
Вылейте охлажденные сливки в большую миску и взбивайте их венчиком (или электрическими венчиками, или миксером), пока они не станут мягкими, опадающими пиками. Я добавляю немного йогурта, чтобы сделать крем немного светлее, но вы можете использовать 400 мл сливок или слить жидкость из 400 мл йогурта, чтобы он стал действительно густым, и использовать его вместо этого. Семена ванили также являются хорошей добавкой.
Добавьте фрукты.
Аккуратно добавьте охлажденные фрукты во взбитые молочные продукты, чтобы получилась рябь, а не однородная смесь. Будьте осторожны, чтобы не сделать это слишком грубо, иначе вы выбьете из сливок весь воздух.
Подавайте сразу, желательно в стеклянной миске, с соком, который выливался из блюд, в кувшине, чтобы люди могли его сверху полить. Или поставьте в холодильник, накрыв, чтобы он не впитал никаких других вкусов из холодильника, пока вы не будете готовы его съесть.
9 вариаций
Превратите дурака в итонский беспорядок, добавив туда раскрошенное безе вместе с фруктами, или смешайте все с кусочками печенья, мини-зефиром, гранолой, сотами, шоколадными кусочками, карамельным соусом, кусочками праздничного торта... единственным ограничением является ваше воображение. Чтобы превратить дурака в нечто потрясающее, сложите его в большую тарелку, покройте сотнями и тысячами съедобных блесток и добавьте несколько свечей для дня рождения.