Вкусная поэзия: Людвиг Щепаньский (польск. Ludwik Szczepański)

 

Людвиг Щепаньский (польск. Ludwik Szczepański) — польский поэт-модернист, писатель, публицист, журналист.

Родился 5 марта 1872 года в Кракове. Был сыном писателя и журналиста Альфреда Щепаньского, отцом скалолазов Яна Альфреда Щепаньского и Альфреда Щепаньского.
Псевдоним — Wincenty Ogórek
Умер 9 февраля 1954 года в Кракове (81 год). Похоронен на Раковицком кладбище.

Стихотворения Людвига Щепаньского изданы в двух томах — «Srehrne noce» и «Lunatica» (1897). Во многих из них чувствуется влияние Верлена, заметен культ красоты, мистических видений и снов.

Кофе — напиток для людей с утончённым вкусом и эстетическими наклонностями. Неудивительно, что кофе был чрезвычайно популярен среди польских поэтов-декадентов.

Пожалуй, самые известные стихи о кофе в польской поэзии были написаны краковским поэтом-модернистом Людвиком Щепанским, основателем и первым редактором еженедельника Życie («Жизнь»).
Щепаньский был талантливым поэтом, хотя и писал под влиянием своих французских коллег.

Как остроумно заметил Валентин Катаев, во многих его стихах «спят Верлены».

Его дебютный сборник Srebrne noce («Серебряные ночи»), опубликованный в 1897 году, сразу же привлёк внимание критиков, а начальные строки стихотворения «Żegluga» («Отплытие»), в какой-то степени перекликающиеся с заглавным стихотворением из сборника Бодлера «Цветы зла», стали культовыми среди польской поэтической богемы:

«Żegluga» (в переводе Игоря Белова (год написания — 1897):
Под грохот ветра беспризорного,
Что парус мой терзает, воя,
Средь океана кофе чёрного
Плыву я к острову Покоя.
Когда рассвета непокорного
Лицо появится рябое,
На камни берега просторного
Я упаду под шум прибоя —
Средь океана кофе чёрного.

Консерватор Берлинской библиотеки Иоганн Эрих Бистер, побывав в конце XVIII века в Варшаве, отметил: Три важных продукта в Польше превосходны: хлеб, вино и кофе. После чего совершенно непатриотически признался: Хороший крепкий кофе называют здесь и даже в соседних странах польским, а слабый – немецким

Кофе на польском столе появился довольно давно. В 1683 году польские войска одержали верх над турецкими. Среди прочих трофеев поляки захватывают огромное количество кофейных зёрен.

Этот необычный приз достался некоему Ежи Кулчицкому. Видя равнодушие поляков к восточному новшеству, он всё-таки открывает кофейню, но в Вене. Сам стоит за прилавком, для убедительности облачившись в национальный турецкий костюм.
Поляки до сих пор любят шутить по поводу того, что первая польская кофейня была открыта не в Польше.

Тем не менее, напиток постепенно входит в моду. Да, очень уж он непривычный, очень сложно заставить себя перейти со старого доброго пива на эту вонючую чёрную горечь.

Но помогла корректировка рецепта. Кофе не варили в джезве, а просто заливали в чашке кипятком и накрывали блюдцем. Таким образом сохранялся его аромат и бодрящие свойства, но не было кислинки и горчинки – как раз того, что полякам не нравилось.

Иногда вместо воды использовали молоко. Лучше топлёное. Этот рецепт известен и сегодня – под названием «кофе по-польски».
Кофе по-польски, кофе по-варшавски – модно, вкусно, здорово!

И только в 1724 году один из слуг польского короля Августа Сильного, проявив некоторую коммерческую отвагу, открывает первую варшавскую кофейню. Звёзды складываются удачно, кофе входит в моду. Его пьют не только в городских кафе, но и за домашним столом. Адам Мицкевич упоминает кофе в своей великой поэме «Пан Тадеуш»:
Вкуснее кофия, чем в Польше, не найдёте!
В зажиточных домах напиток сей в почёте.
За варкою следит особая кухарка.
По праву женщина зовётся кофеварка!

В Польше действительно так называли специально обученных высококвалифицированных специалисток – предшественниц современных бариста.

Кофе становится национальной достопримечательностью. После открытия первой кофейни проходит полвека – и вот их в Варшаве уже пятьдесят. Каждый год на одну больше. В 1790 году в фавор входит кофейня пани Окунь, а затем и кофейня мадам Нейберт. Посещение подобных заведений – часть обязательной программы для путешественников как из России, так и с запада.

Как приготовить кофе по-польски или кофе по-варшавски?
Ингредиенты:

• кофе молотый – 1 ч. л.;
• вода – 100 мл.

Заливаем чашку кипятком, оставляем на 1 минуту, чтобы чашка прогрелась. Сливаем воду.
Насыпаем в чашку 1 чайную ложку молотого кофе. Для более крепкого варианта насыпаем 1 десертную ложку кофе. По желанию можно добавить сахар.
Тонкой струйкой вливаем в кофе 25 мл чуть остывшего кипятка (температура до 95 °C) и ждём 30 секунд. Доливаем оставшиеся 75 мл воды, накрываем чашку блюдцем, даём настояться не менее 4 минут.
Для белого варианта воду заменяем топлёным молоком либо полностью, либо в пропорции 1:1. Молоко не следует доводить до кипения, иначе будет очень сложно (практически невозможно) избавиться от образовавшейся пенки.
Топлёное молоко само по себе имеет сладковатый вкус, поэтому сахар в этом случае чаще всего не добавляют.

Вкусные имена: Игорь Николаевич Сокольский

 

Игорь Николаевич Сокольский — кандидат фармацевтических наук, доцент, специалист по лекарственным и пищевым растениям.
Игорь Николаевич Сокольский родился в Москве. Он окончил фармацевтический факультет 1-го Московского медицинского института им. И. М. Сеченова. После завершения обучения продолжил научную работу во Всесоюзном научно-исследовательском институте лекарственных растений (ВИЛАР), где занимался углубленным изучением свойств и применения лекарственных растений. Позже он стал преподавателем на кафедре фармакогнозии, где готовил новое поколение фармацевтов и специалистов в области фитотерапии.
В течение многих лет Сокольский сочетал научную и преподавательскую деятельность с популяризацией знаний о растениях. Он активно публиковался в журнале "Наука и Жизнь", где опубликовал около 100 статей. Его стиль — научно обоснованный, но понятный широкой аудитории. Он часто раскрывает малоизвестные аспекты растений, от их символического значения в религии до применения в быту и кулинарии. Его лекции и статьи вдохновляют как специалистов, так и любителей ботаники.
Игорь Сокольский является автором целого ряда научно-популярных изданий:

"Кулинарные истории" — книга, выросшая из одноимённой рубрики в журнале "Наука и Жизнь", посвящена культурной истории блюд и их компонентам. Его книга «Кулинарные истории» представляет собой историко-кулинарный путеводитель по страницам литературных произведений и мемуаров писателей, поэтов, художников.
В книге «Кулинарные истории» Игоря Сокольского есть рецепты упомянутых в ней блюд.
Некоторые из них:
Жаркое из пулярды по-славянски. Нужно обжарить пулярду (откормленную жирную курицу) на вертеле до полуготовности, снять на противень, посыпать мукой, полить сметаной, поставить в умеренно горячую печку. Когда пулярда изжарится, снять её с блюда, а на противень добавить сметаны, выварить сок до надлежащей густоты, процедить и полить им пулярду.
Красные блины. В рецепте есть описание с изображением привлекательной блинщицы и её кавалера. www.nkj.ru/open/31197/

Большинство рецептов заимствовано автором из поварских книг и кулинарных сборников, изданных примерно в то же время, когда происходили описываемые в литературных произведениях и мемуарах завтраки, обеды и ужины.

Статья на www.nkj.ru/open/24809/ Простое произведение русского стола – московская селянка

"И вот отец садится, сняв шапку, распахнув полушубок, и сразу
заказывает несколько порций, - селянку на сковородке, леща в сметане, жареной наваги, - требует графин водки, полдюжины пива и приглашает за стол к себе знакомых: каких-то рыжих мужиков в тулупах, каких-то чернявых мещан в чуйках..."
Иван Бунин. Подснежник

Название блюда «селянка» произошло от бытовавшего в русской романтической литературе названия крестьян – «селянин» и «селянка». Появилось оно в меню столичных ресторанов и трактиров высокого разбора во времена увлечения русской интеллигенции хождением в народ. За этим названием стыдливо пряталась псевдо-крестьянская еда, основу которой составляла «простонародная» квашеная или свежая капуста с добавлением ветчины, сосисок, осетрины, стерляди, севрюги, перепелов, пряностей и прочих кулинарных прелестей, о существовании которых большинство «селян» просто не подозревало.
Селянку в кругах мыслящей интеллигенции и разночинцев было принято заказывать, собираясь в ресторанах и дорогих трактирах на совместных обедах для обсуждения плачевной жизни русских крестьян. Смышлёные и расторопные владельцы ресторанов и трактиров распространили моду на это простое в приготовлении и вкусное блюдо, быстро ставшее популярным в самых разных слоях русского общества, и через короткий промежуток времени селянку можно было заказать и в роскошном ресторане, и в самой последней харчевне всех городов и весей необъятной России.
Из ресторанов, трактиров и харчевен селянка, которой любили побаловать себя русские писатели, проникла на страницы их литературных произведений.

В романе Мельникова-Печерского «В лесах» приказчик крупного тысячника Чапурина Алексей Лохматый «с малолетства живучи в родных лесах безвыездно», приехав в губернский город, встретил земляка. «Чутьем ли пронюхал, по другому ль чему смекнул дядя Елистрат, что чапуринский приказчик при деньгах, и повел он его не в кабак, не в белу харчевню, а в стоявшую поблизости богатую гостиницу», где приказал расторопному половому: «Сбери-ка, молодец, к сторонке посуду-то,— сказал ему дядя Елистрат,— да вели обрядить нам московскую селянку, да чтоб было поперчистей да покислей. Капусты-то не жалели бы.
— С какой рыбкой селяночку вашей милости потребуется?— с умильной улыбкой, шепеляво, тоненьким голоском спросил любимовец.
— Известно, с какой! — с важностью ответил дядя Елистрат, — со стерлядью да со свежей осетриной. Да чтоб стерлядь-то живая была, не снулая — слышишь?»
Дядя Елистрат, выросший на берегах Волги, в которой в описываемые времена еще в изобилии водились стерляди с осетрами, заказывая московскую селянку, не сомневался в том, что и в Москве ее готовят с этими рыбами.

На самом деле рецепт настоящей московской селянки, позаимствованный из книги Е. Молоховец «Подарок молодым хозяйкам» (1901) с заменой фунтов на граммы выглядит иначе, что, однако, не делает блюдо менее вкусным.

Московская селянка на сковороде.
Эта селянка должна быть густая и подается, если за обедом, то перед бульоном, но большею частью подается к завтраку.
1 луковицу мелко нашинковать, поджарить в 100 г масла, положить кислой, перемытой и выжатой шинкованной капусты 600 г, размешать, накрыть крышкою, тушить до готовности, мешая, чтобы не пригорело, осыпать ½ ложкою муки, размешать; потом переложить капусту на сковородку, кладя ряд капусты, ряд разнаго сорта жаренаго мяса, мелкими кусочками нарезаннаго, как-то: говядины, телятины, ветчины, курицы, разной дичи и пр., наверх опять ряд капусты; украсить сверху мелко нарезанными солеными огурцами, корнишонами, оливками, маринованными грибками, кто хочет, трюфелями, сосисками, облить соусом из под жаркаго, поставить в печь, заколеровать; подавать на той же самой сковородке.
Выдать: 600-800 г капусты. 100 г масла, ½ ложки муки. 600-800 г разного мяса. 1 луковицу, 2 огурца. 10 корнишонов, 10 оливок. 10 маринован. грибков, 1-3 шт. трюфеля.

У А. П. Чехова в рассказе «Дама с собачкой» служащий банка «Гуров, проживший в Ялте уже две недели», находивший, что «в рассказах о нечистоте местных нравов много неправды», тем не менее через короткое время завел роман с незнакомой замужней женщиной, а по возвращении в родные пенаты с удовольствием окунулся в московскую жизнь: «Его уже тянуло в рестораны, клубы, на званые обеды, юбилеи, и уже ему было лестно, что у него бывают известные адвокаты и артисты и что в Докторском клубе он играет в карты с профессором. Уже он мог съесть целую порцию селянки на сковороде...»

Хорошенькая обладательница прелестных голубых глазок, сестра Феоктиста из романа Н. С. Лескова «Некуда», которая «третий год, овдовемши, как в монастырь пошла», вспоминала о том как «вышедши замуж-то, затяжелела» и в Великий пост, когда «в доме как вот словно в монастыре, опричь грибов ничего не варили», захотелось ей селянки: «Феоктиста утерла слезы, наполнившие длинные ресницы ее больших голубых глаз, и продолжала: - В самый в страстной вторник задумалось мне про селянку с рыбой. Вот умираю, хочу селянку с севрюжинкой, да и только. Пришел муж из лавки, легли спать, я ему это и сказываю про свое про хотенье-то. "Чего ты, говорит, дура, какие дни! Люди теперь хлеба мало вкушают, а ты что задумала? Молись, говорит, больше, все пройдет"».

Если у кого из читателей однажды тоже возникнет непреодолимое желание скушать селянку, а возможность купить севрюжинку, осетринку и стерядку отсутствует, то, не огорчаясь по этому поводу, следует обратиться к двум рецептам приготовления этого блюда, которые находятся в книге В. Левшина «Русская поварня или наставление о приготовлении всякого рода настоящих русских кушаньев… » (1816).
ru.wikisource.org/wiki/Русск...)