Вкусная литература: Па́трик Зю́скинд (нем. Patrick Süskind, род. 26 марта 1949, Амбах)

 

Вкусная литература: Па́трик Зю́скинд (нем. Patrick Süskind, род. 26 марта 1949, Амбах) — немецкий писатель и киносценарист.
26 марта 1949 года родился Патрик Зюскинд (Patrick Süskind) - самый известный немецкоязычный писатель современности, киносценарист, автор романа «Парфюмер», пьесы «Контрабас» и некоторых других произведений.
Отец Патрика Вильгельм Эммануэль был известным журналистом, мать - спортивным инструктором. Известно, что он второй сын в семье.
По настоянию родителей Патрик Зюскинд получил музыкальное образование. Свои успехи в игре на фортепиано он должен был демонстрировать на «чайных вечерах», устраиваемых его гостеприимным отцом. Результат, как водится, оказался прямо противоположным задумкам родителей - Патрик возненавидел музыку.
Ходит легенда, что будучи школьником, Патрик Зюскинд похвастался, что однажды напишет такую книгу, которая финансово обеспечит его на всю оставшуюся жизнь. Правда это или нет, неизвестно - однако "Парфюмер" действительно принес писателю что-то около 20 миллионов евро.
После гимназии Зюскинд прошел альтернативную службу в армии, а затем в 1968-1974 годах изучал историю в Мюнхенском университете. В годы учебы он зарабатывал на жизнь всем, чем только мог. История сохранила устойчивый список его профессий: тапер в баре, тренер по настольному теннису, работник патентного отдела в компании «Сименс».
Писать Патрик Зюскинд начал еще в 1970 году, правда, в основном «в стол». После университета он решил попробовать себя как сценарист - и очень удачно. Вместе с режиссером Гельмутом Дитлем Зюскинд написал сценарии к двум успешным немецким телевизионным фильмам - «Кир Рояль и Монако Франц» и «Россини или Вопрос, кто с кем спал».
В 1981 году Патрик Зюскинд написал театральную пьесу "Контрабас", которую уже через три года с большим успехом поставили на сцене. По расхожему анекдоту, именно «Контрабасу» роман «Парфюмер» обязан своей публикацией. «Контрабас» так понравился издателям, что они спросили, нет ли у молодого автора что-нибудь еще. Зюскинд упомянул роман, который «возможно и читать-то не стоит».
Патрик Зюскинд очень серьезно готовился к написанию своего главного романа. Помимо изучения всевозможных исторических источников, он объездил задуманные места действия книги и даже вник в парфюмерное дело - благодаря французской фирме производителю духов «Фрагонар». Вообще же Франция знакома Зюскинду не понаслышке - он изучал французские культуру и язык во время учебы и провел там много времени.

Книга оказала большое влияние на... современную музыку. Курт Кобейн, лидер группы "Nirvana", признавался, что это одно из его любимых произведений, а в составе альбома 1993 года "In Utero" есть песня"Scentless Apprentice", написанная под впечатлением от "Парфюмера". Похожим образом был создан сингл"Du riechst so gut" группы "Rammstein". Да-да, вы угадали, Тиль Линдеманн тоже поклонник творчества Зюскинда. А в "Herr Spiegelmann" португальской группы "Moonspell" присутствуют даже цитаты из романа.
Патрик Зюскинд - персона совершенно не публичная, за что на родине в Германии получил такие прозвища, как «писатель-фантом», «загадочный господин З.» и «закулисный гений». Известны всего четыре его фотографии и четыре интервью - и все еще с 80-х годов.
Говорят, что за Патрика Зюскинда говорит его творчество. «Повесть о господине Зоммере» - одно из наиболее автобиографичных его произведений.

Не знаю, как у вас, но у меня развито обоняние. Иногда это раздражает и бывают моменты, когда эта способность обонять так остро кажется мне адом. С другой стороны, я могу за километр учуять чудесные, божественные ароматы: например, как кто-то варит свежий кофе, как кто-то печёт что-то на соседней улице, разницу в винных букетах (и в том, окислилось ли вино) и многие другие запахи, из которых состоит наша повседневная жизнь.

Если говорить о запахах, то они, пожалуй, лучше всего ассоциируются с воспоминаниями. Я чувствую определенные ароматы, духи или одеколоны и сразу же мысленно переношусь в определенные места из своего прошлого. Когда речь идет о еде, обоняние можно считать своего рода защитным механизмом, потому что, если мы не можем визуально определить, что что-то не так, один хороший вдох может уберечь нас от пищевого отравления. Можете ли вы представить, каково это — либо совсем не чувствовать запахи, либо, как в данном случае, ощущать их с невероятной остротой?

Жан-Батист Гренуй — антигерой этой книги, родившийся на парижском рынке в середине XVIII века. (Можно ли быть еще более французским, чем он?) Он ничем не примечателен, кроме того, что от него совсем не пахнет, но при этом у него аномально развито обоняние, настолько сильное, что он способен различать индивидуальные запахи людей и предметов. Он становится парфюмером и работает на влиятельных людей, одержимый идеей создать идеальный аромат.

В чем подвох? Он должен убивать людей, от которых исходит запах, который кажется ему таким манящим и неотразимым. Конечно, в основном это молодые девственницы, потому что их запах кажется ему таким чистым, что он не может устоять. Так начинается его карьера убийцы, совмещенная с созданием духов на продажу.

Гренуй настолько талантлив в создании ароматов, что способен создать запах анонимности, с помощью которого он ориентируется в окружающем мире, выслеживает девственных девушек и убивает их, чтобы сохранить их запах, оставаясь незамеченным. В конце концов он становится настолько неприметным, что люди, которые в обычной ситуации не выдали бы себя даже вздохом, без проблем дают ему все, что ему нужно.
Как только торговки учуяли его запах, они набили ему карманы орехами и сушеными грушами, потому что он показался им таким голодным и беспомощным. А жена мясника, безжалостная и бессердечная старуха, позволила ему выбрать...

Конечно, в конце концов Гренуй получает по заслугам: его арестовывают, и он намеренно источает созданный им аромат, который не только заставляет всех его обожать и устраивает массовую оргию на улицах вокруг его тюремной камеры, но и в буквальном смысле поглощает его самого. Не буду вдаваться в подробности, но это довольно напряженная и натуралистичная сцена.

Патрик Зюскинд. Голубка
…Он развернулся и направился в отель. По дороге туда, на Рю д’Эсса, находилась тунисская лавка, в которой торговали всякими мелочами. Она была еще открыта. Он купил себе баночку сардин в масле, маленькую упаковку козьего сыра, грушу, бутылку красного вина и арабскую пресную булку.
…Джонатан опустился в ночной рубашке и кальсонах на краешек кровати и приступил к ужину. В качестве стола он использовал стул, подтянув его к себе, взгромоздив на него картонный чемодан и расстелив на нем сверху пакет для покупок. Карманным ножиком он разрезал маленькие тушки сардин пополам, накалывая половинки кончиком ножа, располагал их на ломтик хлеба и отправлял весь кусок в рот. При жевании нежное, пропитанное маслом рыбье мясо перемешивалось с пресным хлебом и превращалось в превосходную на вкус массу. Не хватает разве что, пары капель лимона, подумал он – но это было уже почти что фривольное гурманство, потому что когда он после каждого кусочка отпивал из бутылки маленький глоточек красного вина, а оно процеживалось сквозь зубы и стекало по языку, то стальной, что касается его, привкус рыбы перемешивался с живым кисловатым ароматом вина столь убедительным образом, что Джонатан был уверен, что он никогда в своей жизни не ел вкуснее, чем сейчас, в этот момент. В баночке было четыре сардины, это составляло восемь кусков, степенно пережеванных с хлебом, и к этому восемь глотков вина. Он ел очень медленно. В одной газете он как-то прочитал, что быстрая еда, особенно если человек очень голоден, вредна и может привести к расстройству пищеварения или даже к тошноте и рвоте. Он потому медленно и ел, что полагал, что этот прием пищи у него последний.
Съев сардины и вымакав оставшееся в баночке масло хлебом, он приступил к козьему сыру и груше. Груша была такая сочная, что, когда он начал ее чистить, она чуть не выскользнула из рук, а козий сыр был таким спрессованным и клейким, что прилипал к лезвию ножа, во рту он внезапно оказался таким кисло-горьким и сухим, что напряглись, словно испугавшись, десна и на какой-то момент пропала слюна. Но затем груша, кусочек сладкой сочащейся груши, и все опять пришло в движение, и смешалось, и отделилось от неба и зубов, соскользнуло на язык и дальше… и снова кусочек сыра, слабый испуг, и снова примирительная груша, и сыр, и груша – было так вкусно, что он соскреб ножиком с бумаги остатки сыра и обгрыз кончики сердцевины, вырезанной перед этим из груши.
Какое-то мгновение он сидел в полной задумчивости, затем, прежде чем доесть оставшийся хлеб и допить вино, облизал языком свои зубы. Потом он собрал пустую банку, очистки, бумагу из-под сыра, завернул все это вместе с хлебными крошками в пакет для покупок, пристроил мусор и пустую бутылку в углу за дверью, снял со стула чемодан, поставил стул обратно на свое место в нишу, помыл руки и лег в кровать. Он свернул шерстяное одеяло, положил его в ногах и накрылся только простыней. Затем он выключил лампу. Стало абсолютно темно. Сверху, где было окошко, в комнату не проникал ни малейший лучик света; а только слабый, слегка отдающий гарью поток воздуха и очень, очень отдаленные шумы. Было очень душно. «Завтра я покончу с собой», – промолвил он. И уснул.

Вкусные переводы: Фрэнк Шлёссер. THE GREEDY BOOK. Гастрономическая антология, 1906

 

ГЛАВА IX
Исторические блюда (окончание)

Но повара — народ непростой и своенравный, со своими чрезвычайно извращенными традициями, частым нежеланием учиться чему-то новому и совершенно нелепой склонностью «улучшать» старомодные блюда по своему усмотрению. Любой повар, который вносит так называемые изменения или улучшения в известное стандартизированное блюдо, состав, вкус и художественная целостность которого определены раз и навсегда, должен быть сурово наказан. Это сродни святотатству.

По-настоящему хорошие, умные и внимательные повара добиваются успеха в своей профессии и часто открывают собственные заведения. Многие владельцы ресторанов сами являются первоклассными шеф-поварами.

Кстати, кто-нибудь знает, откуда произошло слово «ресторан»? Можете тщетно искать ответ в энциклопедии, но на самом деле все проще простого. Первый общественный ресторан, в отличие от ротиссера, который готовил еду «для того, чтобы ее съели на месте», был открыт в Париже поваром по фамилии Буланже в 1750 году. Над своим магазином он повесил вывеску с надписью на кухонной латыни: “Venite omnes qui stomacho laboretis, et ego restaurabo vos”. Это было подхвачено, галлизировано и вошло в обиход. Отсюда наше современное употребление этого термина, которому, в конце концов, всего сто пятьдесят лет.

Перечитывая старую книгу незабываемого Ги де Мопассана, я наткнулся на восхитительный отрывок, который так точно описывает чувства истинного гурмана, что мне захотелось переписать его здесь на благо всех, кто принадлежит к этому благородному сословию. «Не иметь чувства вкуса — значит иметь глупый рот, как можно иметь глупый ум». Человек, который не может отличить лангуста от омара, сельдь — эту восхитительную рыбу, в которой сосредоточены все вкусы и ароматы моря, — от скумбрии или мерлузы, сравним разве что с тем, кто путает Бальзака с Эженом Сю, а симфонию Бетховена — с военным маршем, написанным каким-нибудь полковым капельмейстером.

Очевидно, что дядя Джеймс из пьесы Бернарда Шоу «Человек и сверхчеловек» не обладал таким тонким вкусом, о чем написано:—
«У дяди Джеймса была первоклассная кухарка; он не мог есть ничего, кроме того, что она[стр. 238] готовила. Бедняга был застенчив и ненавидел светскую жизнь. Но его кухарка гордилась своим мастерством и хотела подавать обеды принцам и послам. Чтобы она не ушла от него, бедному старику приходилось дважды в месяц устраивать пышные ужины и мучиться от неловкости».

Другой современный писатель, обладающий своеобразным шармом и обширными познаниями, мистер Э. Х. Купер, в своем романе «Год дураков» восхитительно описывает современный лондонский званый ужин, которые слишком часто устраиваются в домах тех, кому следовало бы вести себя лучше.

Ужин у мистера Хоппера был скорее поводом для воспоминаний, чем для того, чтобы его съесть. «Эти вещи надо бы выставить в музее диковинок, — сказал Сент-Айвз, устало оглядываясь по сторонам, — а не на приличном английском обеденном столе. Я съел черепаховый суп и кусочек языка в джеме, и теперь я голоден. Не будет ли скандала, если я попрошу хлеба и сыра?» Клубника размером с персик и персики размером с футбольный мяч, может, и выглядят очень аппетитно, но я не собираюсь их есть. Этот официант выглядит любезным; я попрошу его принести мне кусочек сыра «Стилтон», спрятанный между двумя печеньями. Не выдавайте меня, леди Мертон. Я окажу вам услугу, когда увижу, что вы умираете с голоду на таком банкете. Но ты же понимаешь, что не стоит приходить туда, не съев сначала пару маффинов и полкило сливового пирога».

Жалобы на некомпетентность типичного «простого повара» не утихают и вполне обоснованны. Предлагаемые решения, как правило, бесполезны или нецелесообразны. Нет ничего сложнее, чем приготовить простое блюдо. И в то же время нет ничего проще, по крайней мере в Лондоне, чем заказать плохо приготовленный полуфранцузский ужин, описание которого вводит в заблуждение. Неужели нет выхода из этого затруднительного положения? Есть. Он заключается в обучении мальчиков, родившихся в Великобритании, поварскому делу.

На протяжении многих лет практически все ведущие повара в клубах, ресторанах и крупных частных заведениях были иностранцами — французами, швейцарцами или итальянцами.

В книге Брейтуэйта «Правила и предписания для управления графским домом» автор пишет: «В прежние времена дворяне довольствовались тем, что им прислуживали люди, выращенные в их собственных поместьях, но в последнее время никому не было дела до итальянцев и французов».

В наше время ситуация примерно такая же. Профессия повара среди британцев практически исчезла, и в результате нас, за пределами наших собственных домов, кормят десятки умных, хорошо образованных и опытных иностранных поваров, которые по большей части отлично справляются со своей работой, но со временем их могли бы заменить настоящие домашние кулинары.

Несмотря на то, что Франция, и особенно юг страны, подарила миру величайших кулинаров, нет никаких причин, по которым Англия должна отставать. Безусловно, многие чисто островные блюда, такие как ирландское рагу, ростбиф с йоркширским пудингом, рубец с луком и тому подобное, никогда не получатся у иностранцев так же хорошо, как у местных. У них нет этой традиции, и они слишком стремятся привнести в блюдо что-то свое.

Действительно, по-настоящему великий шеф-повар — такая же редкость, как по-настоящему великий поэт или по-настоящему[стр. 241] великий полководец. Но есть и менее выдающиеся, но вполне компетентные шеф-повара, которых, несомненно, можно воспитать из современных образованных мальчиков из среднего класса. Усилия Лондонской ассоциации кулинаров и шеф-поваров в этом направлении должны активно поддерживаться всеми, кто заинтересован в национализации кухни и улучшении нашего пищеварения.

Вкусные имена: Ann Fanshawe, Lady Fanshawe (25 марта 1625 — 20 января 1680)

 

Ann Fanshawe, Lady Fanshawe (25 марта 1625 — 20 января 1680) — английская мемуаристка и автор кулинарных рецептов.

Если бы вам пришлось покинуть свой дом всего за несколько часов до отъезда из-за войны или угрозы пожара, что бы вы взяли с собой? Сегодня мы можем носить с собой в смартфонах адреса, семейные фотографии, любовные письма (или сообщения), любимую музыку и книги, но в XVII веке — и еще каких-то десять лет назад — людям, спасавшимся от неминуемой катастрофы, приходилось выбирать: свадебная фотография, рецепт торта от тети, альбом с вырезками или сборник стихов — эти драгоценные напоминания о нашей жизни и о том, что делает нас теми, кто мы есть.

В начале 1643 года, когда Энн Харрисон (впоследствии Фэншоу) было 17 лет, ее отец вызвал ее и ее младшую сестру Маргарет к себе, чтобы они присоединились к нему при дворе Карла I в изгнании в Оксфорде. Годом ранее король бежал из Лондона, объявив войну непокорному парламенту, и в октябре того же года в Эджхилле, в сельской местности Уорикшира, произошло первое безрезультатное сражение, положившее начало Гражданской войне в Англии. Старший брат Энн, Саймон, уже был в королевской армии, а ее отцу удалось избежать ареста в своем лондонском доме. Он ускользнул от парламентариев, пообещав принести им важные документы, касающиеся королевских финансов.

Энн и Маргарет остались в Боллс-Парке, красивом доме, который их отец недавно построил недалеко от Хертфорда на деньги, скопленные за более чем 20 лет службы таможенным инспектором на королевской службе. Отец надеялся, что там сестры будут в безопасности.
Но времена менялись: по сельской местности начали рыскать банды противников короля, которые искали в домах оружие и деньги, чтобы конфисковать их от имени парламента. Две юные девушки были слишком уязвимы, чтобы оставаться одни. Поэтому Энн и Маргарет проехали 70 миль верхом в неизвестном направлении в холодном феврале. Их сопровождали двое слуг, которые везли их немногочисленные пожитки в сумках для плащей.

Их жилище в импровизированной королевской столице Оксфорде было совсем не таким уютным, как Боллс-парк. «Из дома, который был не хуже, чем у любого джентльмена в Англии, мы попали на очень плохую кровать на чердаке, где нам подавали одно блюдо с мясом, да и то не лучшего качества, без денег, — писала Энн много лет спустя, — потому что мы были бедны, как Иов, [и у нас] не было одежды».

Однако для Энн эти непривычные трудности стали началом приключения всей ее жизни. В охваченном войной Оксфорде она встретила свою настоящую любовь, Ричарда Фэншоу, поэта и дипломата-роялиста, вышла за него замуж и прожила с ним полную захватывающих, а порой и трагических событий жизнь, пока они переживали тяготы гражданских войн и периода протектората Оливера Кромвеля в ожидании возвращения короля на престол.

Мы знаем, что Энн думала о своих убогих комнатах в Оксфорде, потому что после того, как в 1660 году Карл II был восстановлен на английском престоле, а ее муж умер в 1666 году, она написала отчет о своей жизни в эти неспокойные годы, чтобы ее маленькие дети знали, через что пришлось пройти их родителям. Эти мемуары легли в основу книги о ней «Книга рецептов леди Фэншоу: жизнь и времена героини гражданской войны». Но сохранился другой источник — ее записная книжка с рецептами, — который приоткрывает завесу над ее внутренним миром.
commons.wikimedia.org/wiki/File:...

Книги рецептов были пособиями по ведению домашнего хозяйства XVII века — ранними рукописными версиями своего рода библии домоводства, которая спустя 200 лет превратится в «Книгу о ведении домашнего хозяйства» миссис Битон. В них содержались рецепты блюд, а также советы по ведению домашнего хозяйства — например, как отстирать «чулки в горошек» или сделать лучшие в мире свечи, — а также лекарственные средства, профилактические меры и способы лечения от всего, от глистов до чумы.

Энн переписала большинство из них из маминой записной книжки, когда училась писать в детстве, и заложила основу для своей будущей книги. Став замужней женщиной, она переписала их заново на страницы, переплетенные в богатую коричневую кожу с золотым тиснением. Эта книга чуть больше современного издания в твердом переплете, на обложке есть отверстия для застежки, так что ее можно было запереть, как сундук с сокровищами, а страницы испещрены рецептами, написанными выцветшими коричневыми чернилами. Книга осталась в семье, забытая и устаревшая, но, к счастью, не выброшенная.

Кулинарные рецепты прекрасно передают атмосферу Англии XVII века: слойки, «макерун» (макаруны), жаркое, «салеты» (салаты), а также множество способов консервирования фруктов и овощей, чтобы ими можно было наслаждаться круглый год. В книге 11 рецептов приготовления вишни: ее консервировали, сушили, мариновали, делали из нее желе и вино.

Иностранные рецепты, в том числе французский хлеб и говядина по-французски, испанские яйца, бекон и лимонад, а также итальянское блюдо из свиных голов, свидетельствуют о космополитичном образе жизни Энн и ее семьи, которые после смерти Карла I отправились в добровольное изгнание по Европе, не желая жить в Английской республике под властью Оливера Кромвеля. Она была на острие кулинарной моды: в ее книге содержится первый рецепт приготовления мороженого на английском языке – хотя, по мнению различных экспертов в области пищевых технологий 17 века, он не работает - и первый на английском языке рецепт приготовления горячего шоколада.

Однако для меня наибольший интерес представляют рецепты лекарственных средств. Женщины из знатных семей, такие как Энн, заботились о здоровье своих родных и домочадцев. Они помогали друг другу при родах и ухаживали даже за смертельно больными в своих домах. В мире, где врачей было мало и жили они далеко, а больниц в привычном нам понимании не существовало, любые медицинские знания, которые женщины перенимали у матерей, подруг или врачей, могли стать решающим фактором между жизнью и смертью.

Когда в конце 1651 года муж Энн Ричард вышел из тюрьмы (он вернулся из Европы в Шотландию, чтобы служить секретарем у будущего Карла II, но был арестован после битвы при Вустере в сентябре того же года), он страдал от цинги и был при смерти. Рецепты от цинги в книге Энн записаны небрежно, наспех, и, что необычно, она не удосужилась указать, кто ей их дал: даже спустя более трех столетий видно, что она нуждалась в них безотлагательно.

Благодаря богатому витамином С напитку из апельсинового сока, дистиллированного с дикорастущей кислицей (похожей на кресс-салат), и тертого хрена Ричард выжил. Энн помечала те средства, которые ему помогли, жирным крестиком на полях, чтобы показать, что лекарство сработало.

Одно из средств от оспы, которое она включила в свой список, — травяной отвар, который ей дала леди Аллен, — рассказывает еще более душераздирающую историю. Четверо детей Энн страдали от болезни, от которой не было лекарства, и двое умерли, несмотря на отвар леди Аллен. «Мы обе хотели бы умереть вместе с ней», — писала Энн, когда ее старшая дочь умерла в возрасте восьми лет после пяти дней ужасных страданий. Из 14 детей, родившихся у них за 22 года брака, девять умерли, не дожив до 12 лет.

Еще одно острое на язык средство — «красный порошок от выкидышей», о котором Энн писала: «Я на собственном опыте убедилась в эффективности этого лекарства». Неясно, предотвращал ли порошок выкидыши или облегчал их симптомы.

Из ее мемуаров следует, что у нее было несколько выкидышей, последний из которых случился в 1660 году, когда в возрасте 35 лет она потеряла мальчиков-тройняшек на сроке около 20 недель.
Порошок состоял из дорогих и труднодоступных ингредиентов: ароматической амбры, красного коралла, богатого железом, и «крови дракона» — на самом деле это алая смола драконова дерева, произрастающего на Канарских островах, — которая должна была снизить температуру Энн, а также выступить в качестве коагулянта и противовирусного средства. И, конечно же, ей бы не помешало одно из ее многочисленных средств от меланхолии.
Рецепты от цинги написаны наспех: очевидно, что они были нужны ей срочно.

Многие средства и рецепты в книге Энн взяты из книги "моя мама’. Маргарет Харрисон умерла в 1640 году, когда Энн было 15 лет; Энн помнила ее не только красивой и мудрой, но и любящей женой и нежной матерью, благочестивым матриархом, ‘перевязавшим множество ран несчастных людей’. В своих мемуарах она писала, что именно смерть ее матери заставила ее отказаться от детского поведения и взять на себя управление домом своего отца, чтобы почтить ее память.

Одним из важнейших навыков, которому Маргарет Харрисон научила бы свою дочь, было приготовление лекарственных средств. Мне нравится представлять, как юная Энн стоит рядом с матерью и смешивает зеленую мазь под названием «Бальзам короля Франции» (помогает при ссадинах и ранах) или подогревает густую сливочную похлебку с крепленым вином и яичными желтками — питательный напиток для молодых матерей.
Я представляю, как она, 17-летняя, торопливо покидает дом, в котором прошло ее детство, и собирает в дорогу те самые страницы, переписанные из хозяйственной книги ее матери. Должно быть, она надеялась, что они послужат ей советом и защитой в грядущие годы, станут практическим руководством в решении проблем, с которыми ей предстояло столкнуться, и напоминанием о матери, когда она будет в ней нуждаться. Она и представить себе не могла, что эти страницы будут жить и их будут читать и восхищаться ими почти через 400 лет после ее смерти.

Первый рецепт сангрии от леди Энн Фэншоу
Мадрид, 10 августа 1665 года. Чтобы приготовить лимонад, налейте в кувшин галлон воды из фонтана и две кварты лучшего белого вина. Добавьте три больших лимона, нарезанных на кусочки по 2,5 см, вместе с кожурой. Выжмите сок из целого лимона и добавьте полтора фунта лучшего белого сахара.

В книге леди Энн Фэншоу есть рецепт «Масло королевы» — снадобье для роста волос.
Рецепт (подписан леди Энн и датирован 8 декабря 1664 года):
Взять наилучшее оливковое масло и наполнить им стеклянную бутыль.
Добавить четырёх живых ящериц, две унции мух, четыре унции белого вина и столько же мёда.
Встряхнуть и оставить на палящем солнце на пятнадцать дней. Леди Энн отмечает, что летние месяцы: июнь, июль и август — лучшее время для изготовления масла.
Разложившееся содержимое бутыли поместить в кастрюлю, довести до кипения и процедить через ткань.
Добавить по две унции росного ладана и стиракса (разные виды камеди, обладающие приятным ароматом).
Смесь нагреть, пока они не расплавятся, и снова процедить.
Готовое масло хранить в герметичной бутыли, а небольшое количество втирать на ночь в корни волос, а затем немедленно надевать чепец или шапочку.

Как превратить какао-бобы в напиток
Самый интересный рецепт, который мне попался, содержится в рукописной кулинарной книге леди Энн Фэншоу (Wellcome MS 7113), которая жила в Мадриде в 1660-х годах, когда ее муж был послом Англии в Испании. Рецепт, датированный 1665 годом, особенно интересен, во-первых, тем, что Фэншоу приложил к нему рисунок «шоколадного горшочка» и венчика или молинальо, а во-вторых, тем, что весь текст нацарапан крупными петлями. Один из моих аспирантов проделал немалую работу по расшифровке и смог восстановить часть рецепта, и с тех пор я хотел попробовать его приготовить.
Но поскольку в рецепте Фэншоу все же были некоторые лакуны, я решила обратиться к одной из ее современниц, Пенелопе Джепсон, у которой в рукописной кулинарной книге тоже есть рецепт шоколада (Folger V.a. 396).

Чтобы приготовить шоколадное печенье
Возьмите фунт мелко порубленных или обжаренных какао-бобов, полфунта мелко порубленного или обжаренного тростникового сахара, унцию корицы, пол-унции мускатного ореха, пол-унции аниса, полграмма длинного перца и столько же ямайского перца. Взбейте и обжарьте все эти специи, затем добавьте две палочки ванили, измельченные и обжаренные (две драхмы ачиоте, измельченные и обжаренные), и столько амбры, сколько вам нравится. Когда все ингредиенты будут измельчены и хорошо перемешаны, обжарьте их на глиняной сковороде до такой степени, чтобы можно было держать в ней палец. Постоянно помешивайте, чтобы не подгорело, затем переложите в ступку и быстро разотрите до состояния пасты.