Родился 14 февраля 1851 года в Вене (Австрийская империя). Детские годы провёл с родителями (Дмитрием Александровичем и Ниной Ивановной, урождённой Мазараки) в Австрии, с 1861 года — в России, жил на попечении великосветской родни. Детству и юношеству Апраксин посвятил автобиографический роман «Родня» (1905).
Был исключён из приготовительных классов петербургского Училища правоведения (1862–1863), из 1-й военной гимназии (1864–1866) за лень и мотовство.
В 1873 году опубликовал первые статьи в газете «Современные известия», но в 1886 году за подделку векселя приговорён к ссылке в Сибирь, вновь помилован царём (но лишён графского титула). После процесса Апраксин резко изменил образ жизни, целиком посвятив себя литературному труду.
Основная тема мелодраматичных романов и повестей Апраксина — критическое, порой сатирическое изображение светского быта, прежде всего обедневших представителей родовой аристократии. Например: «Алзаковы» (1888), «Праздные люди» (1889), «Каин и Авель» (1889), «На волоске» (1891), «Графиня Негрянская» (1902). Критики признавали, что произведения Апраксина не лишены «занимательности и моральной поучительности» (А. М. Скабичевский).
Апраксин А. Д. “Полтина за рубль: Очерки из современной купеческой жизни”
Семен Ильич Холмов Зубину заявил:
– Ты, брат, помни, ведь я скоромнаго не ем, я ведь не нонешний.
– Помилуйте-с, Семен Ильич,т я ведь прекрасно понимаю, да и сам тоже соблюдаю…
– Ну ты, я полагаю, соблюдаешь, — только не очень. Поди всяко случается.…
Иван Герасимович улыбнулся, впрочем, хорошенько не зная, шутит ли с ним почтенный старик или корит его? Чтобы переменить разговор, он поскорее спросил:
– Но рыбное можно-с?
– Насчет рыбнаго сегодняшний день могу. – ответил тот убежденно. – Я без рыбы пощусь только первую и Страстную неделю, да по средам и пятницам круглый пост.
– Не пожелаете ли скушать селяночку жидкую, из разной рыбы? – спросил Иван Герасимович.
– Что-ж, можно и селянку.
Половой стоял и ждал.
– Так слышишь, молодец, закажи повару селянку получше…
– Да нельзя-ли будет расстегайчик с рыбкою и с вязигою, Семен Ильич?
– Давай и расстегая.
-После селяночки чем изволите распрядиться? – продолжал спрашивать Зубин, весь обращенный в почтительность при своей беседе со стариком.
Холмов думал. Его старое лицо, окаймленное бородою, слегка улыбалось, когда он вдруг обратился к половому с вопросом:
-Небось, карасики живые найдутся, молодец?
– Самые животрепещущие-с! – воскликнул тот, обрадованный, что и ему, наконец, удалось слово вставить.
-Желаете-с? – опять спросил Зубин, не сводя глаз с лица Холмова.
– Парочку надо заказать.
Тогда половой окончательно воспрянул. Он быстрою скороговоркой повторил заказ.
– На первое, стало быть, селянка из разной рыбы будет, на второе расстегай, или может вместе прикажете подать?
-Конечно вместе!- приказал старик.
– Опосля того два карасика поджарить. На закуску ничего не прикажете?
Холмов ответил, обращаясь, впрочем, не к слуге, а к Ивану Герасимовичу.
– Водки не пью, а еды и без того заказано много. Ты, ежели хочешь, для себя спроси.
Но и Зубин отказался.
Он вообще легко и охотно подчинялся привычкам Холмова, потому, что ждал от него великих и богатых милостей. Но говорить о деле нельзя было. Старик категорически заявил, что разговор будет после еды. Тем не менее, он выспрашивал Ивана Герасимовича о его делах, а тот отвечал ловко, без запинки и смотря ему с послушной преданностью в глаза.
Наконец подали заказанное.
Оба купца встали, усердно перекрестились и принялись за дело. Холмов ел медленно, прожёвывая толково, смакуя и как-бы отдыхая по временам. Зубин аккуратно во всем подражал ему.
Между первым и вторым блюдом был довольно продолжительный антракт. Все это томило Ивана Герасимовича, но он и виду не подавал.
Подали карасей. Их ел еще продолжительнее старик. Он осторожничал из-за множества мелких костей и ничего не оставлял, добросовестнейшим образом обсасывая каждый кусочек, а потом изредка заедая рыбу вкусносжаренною шариками картошечкою.
Ни вина, ни пива он не пил, а по окончании еды спросил чаю.
Когда же всё было со стола прибрано, он отвалился на спинку своего стула и обращаясь к Ивану Герасимовичу, спросил:
– Так, сколько ж денег у тебя не хватает? Говори…
- Ершей — 25 шт.
- Сига или судака — 500 г
- Соленой осетрины — 500 г
- Раковых шеек (консервы) — 15 шт. или живых раков — 15 шт.
- Белых кореньев — 200 г
- Томату — от 50 до 100 г
- Маринованных грибов — 150 г
- Оливок, корнишонов — по 1 маленькой баночке
- Муки — 2 ст. л.
- Масла — 100 г
- Лимонного соку — по вкусу
- Зелени укропа или петрушки
- Соли, перцу, лаврового листу — по вкусу
- Луку — 1 шт.
- Холодной воды — 7 или 8 глубоких тарелок.
Сборная селянка приготовляется всегда из свежей и соленой рыбы. Свежая рыба чистится, как для ухи, т. е. с нее снимают филеи, а из костей, кожи и голов варится бульон, в котором потом отвариваются филе, соленая же рыба отваривается отдельно. Рыбный навар после того, как в нем сварены филеи, процеживается и заправляется горячей пассеровкой. Затем к нему прибавляются припущенные на масле маринады, то есть грибы маринованные, капорцы, оливки и корнишоны и пюре томатов-консервов, предварительно прожаренное на масле. После этого селянку нужно несколько раз вскипятить.
Перед самой подачей к столу в селянку опускают: отваренные филеи свежей рыбы, сваренную до готовности отдельно и нарезанную небольшими кусочками соленую рыбу, раковые шейки от вареных раков, прибавляют лимонного сока по вкусу и щепотку рубленой зелени петрушки.
Комментариев нет:
Отправить комментарий